ВХУТЕМАС: как учили художников для промышленности

ВХУТЕМАС — московские Высшие художественно-технические мастерские, созданные в 1920 году. Их часто вспоминают по смелой геометрии учебных работ. Но за необычными композициями стоял гораздо более широкий вопрос: как готовить художника для мира, в котором книга, ткань, мебель и здание требуют одновременно художественного решения и понимания производства?

Историю школы полезно рассматривать через её устройство и задания. Тогда ВХУТЕМАС перестаёт быть просто названием стиля, а студенческий макет — загадочным предметом, который надо оценивать только как красивый или некрасивый.

От свободных мастерских к новому учебному заведению

ВХУТЕМАС объединил Первые и Вторые государственные свободные художественные мастерские. За ними стояли традиции Строгановского училища и Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Историческая справка МАРХИ связывает создание новой школы с реформой художественного образования после революции.

В опубликованном на сайте МАРХИ тексте постановления от 18 декабря 1920 года назначение мастерских сформулировано вполне предметно: подготовка высококвалифицированных художников для промышленности и преподавателей профессионально-технического образования. Это документ Советской России; СССР тогда ещё не существовал.

Из такой постановки задачи следовало важное расширение профессии. Художник мог работать над предметом, предназначенным для изготовления и использования, а не только для выставочного зала. Для понимания замысла школы полезно спросить не «насколько необычна эта форма?», а «какие знания требуются, чтобы превратить замысел в работающую вещь?».

Почему рядом оказались живопись и обработка металла

В мастерских существовали художественные и производственные факультеты: живопись, скульптура, архитектура, полиграфия, текстиль, керамика, дерево и металл. В 1926 году деревообделочный и металлообрабатывающий факультеты объединили. На полиграфическом факультете практика была связана с собственной типографией; на керамическом — с задачами бытовой вещи. Эти сведения приведены в университетском обзоре факультетов.

Разница между материалами помогает понять широту школы. У печатной страницы есть порядок чтения и ограничения набора. У чашки — объём, устойчивость, поверхность и контакт с рукой. У шкафа — конструкция, соединения и удобство доступа. Нельзя обучить работе со всеми этими вещами одним набором декоративных приёмов.

При этом общие вопросы действительно существуют. Как выделить главное? Как соотносятся части? Что определяет ощущение тяжести или устойчивости? Как повторение превращается в ритм? Такие вопросы соединяют разные профессии, не стирая различий между ними. В истории советского плаката хорошо заметно, насколько организация изображения влияет на восприятие сообщения.

Учиться видеть раньше, чем выбирать стиль

Общая подготовка включала работу с цветом, объёмом, поверхностью и пространством. Внутри школы сосуществовали разные педагогические подходы; история ВХУТЕМАСа не сводится к единой программе отказа от классики. Это существенно для читателя, привыкшего считать любой геометрический проект 1920-х одинаковым проявлением авангарда.

Разберём принцип на современном условном примере, придуманном для этой статьи. Возьмём белый лист, чёрный прямоугольник и небольшой красный круг. Сначала расположим круг по центру. Затем сдвинем его к краю, не меняя размеры фигур. Набор элементов останется прежним, но отношения между ними изменятся: появятся другой баланс, направление взгляда и напряжение возле границы листа.

Такое наблюдение не требует приписывать упражнение историческому преподавателю. Оно лишь показывает, почему формальная задача может быть содержательной. Ученик исследует действие выбранного параметра, а не украшает лист всё новыми деталями. Результат можно обсуждать: что изменилось, благодаря какому решению, сохраняется ли эффект при другом масштабе?

Переносить вывод на реальный предмет нужно осторожно. Удачная композиция на бумаге ещё не доказывает прочности стула или удобства здания. Художественный анализ дополняет техническую проверку, но не заменяет её. На другом материале эту связь формы и конструкции позволяет рассмотреть Шуховская башня.

Что исследовали в мастерской Ладовского

Объединённые левые мастерские, ОБМАС, возникли на архитектурном факультете в 1920 году. Николай Ладовский, Владимир Кринский и Николай Докучаев ставили в центр обучения пространство и его восприятие человеком. Согласно материалу МАРХИ, отвлечённые задания с геометрическими объёмами чередовались с архитектурными проектами; важную роль играли макеты и перспективные изображения.

Это помогает понять, зачем будущему архитектору работать с формой, ещё не похожей на дом. Можно исследовать соотношение масс до того, как к задаче добавятся лестницы, помещения и фасадные детали. Затем возникает следующий вопрос: выдержит ли найденный приём столкновение с назначением здания?

Представим два одинаковых объёма на основании. Если сблизить их, проход между ними станет теснее; если раздвинуть, изменится организация пустого пространства. Само это рассуждение — наша иллюстрация, не реконструкция конкретной работы ОБМАСа. Оно показывает, почему пространство между предметами тоже может быть объектом проектирования.

Как смотреть на подлинную учебную работу

В цифровой коллекции музея МАРХИ есть работа Ивана Ламцова 1922 года на выявление массы и веса, а также проект трёхэтажного квартирного дома Ивана Соболева 1923 года. Соседство отвлечённой задачи и жилого здания позволяет увидеть разные уровни обучения. Музей также датирует переименование ВХУТЕМАСа во ВХУТЕИН 1927 годом; период ВХУТЕИНа завершается в 1930-м.

При рассматривании такого материала полезно последовательно установить четыре вещи:

• Автор и дата: перед нами работа конкретного студента определённого года.
• Учебная задача: исследуется свойство формы или проектируется объект заданного назначения.
• Вид изображения: макет, перспектива, план и разрез сообщают разную информацию.
• Статус результата: учебный проект сам по себе не подтверждает строительства или серийного выпуска.

Последнее особенно важно. Красивое изображение мебели не доказывает, что именно такой мебелью были обставлены советские квартиры. Для истории массового быта нужны другие документы: сведения о производстве, продаже и использовании. Поэтому историю проектного эксперимента стоит сопоставлять с историей массового жилья, не соединяя их в одну непрерывную линию без доказательств.

Наследие без мифа об одном стиле

ВХУТЕМАС интересен не только тем, что его работы узнаваемы. Он позволяет поставить рядом вопросы художественного образования, материала, производства и человеческого восприятия. Это более содержательная перспектива, чем поиск обязательного красного круга или диагонали в каждом проекте.

Полезно также различать экспериментальную учебную работу и законченное публичное произведение. Например, история «Рабочего и колхозницы» Веры Мухиной показывает другой масштаб взаимодействия замысла, материала и зрителя. Сопоставление здесь служит способом анализа, а не утверждением, что все советские художественные явления происходят из одной школы.

Внимательный взгляд на ВХУТЕМАС начинается с простого вопроса: какую задачу решал автор? Ответ возвращает геометрическим формам их учебный смысл и позволяет оценивать наследие школы без смешения проектов, построек и позднейших стилизаций.

Источники

• МАРХИ: история ВХУТЕМАСа — происхождение школы, опубликованный текст постановления и педагогический контекст.
• МАРХИ: факультеты ВХУТЕМАСа — направления подготовки и производственная практика.
• МАРХИ: ОБМАС — пространство и методы архитектурного обучения.
• Музей МАРХИ: ВХУТЕМАС и ВХУТЕИН — датированные учебные работы и хронология.

Обложка — собственная редакционная композиция. Она не воспроизводит работу студента или преподавателя ВХУТЕМАСа.