Договор об Антарктике 1959 года: мирные цели, наука и инспекции
Как Договор об Антарктике ограничил военную деятельность, сохранил позиции по территориальным претензиям и установил научный обмен и инспекции.
1 декабря 1959 года СССР и ещё одиннадцать государств подписали в Вашингтоне Договор об Антарктике. В разгар холодной войны они договорились ограничить военную деятельность в целом регионе, сохранить свободу научных исследований и допустить взаимные инспекции. При этом спор о принадлежности антарктических территорий не был окончательно решён: договор позволил сотрудничать, не требуя согласия по каждому вопросу суверенитета.
Почему соглашение стало возможным
Непосредственным научным контекстом был Международный геофизический год 1957–1958 годов. Исследования показали ценность координации наблюдений в Антарктике, а продолжение работы требовало устойчивых международных условий. Австралийская антарктическая программа связывает переговоры и с опасениями, что территориальное соперничество перерастёт в конфликт либо станет частью противостояния СССР и США.
Первоначальными участниками были Аргентина, Австралия, Бельгия, Великобритания, Новая Зеландия, Норвегия, СССР, США, Франция, Чили, Южно-Африканский Союз и Япония. Договор вступил в силу в 1961 году. Это многостороннее соглашение, поэтому описывать его только как сделку Москвы и Вашингтона неверно.
Для истории холодной войны этот случай важен именно ограниченным предметом договорённости. Соперники не отказывались от всех разногласий. Они установили правила для определённого пространства и деятельности, в которых сотрудничество было полезно обеим сторонам и другим участникам.
Где действовали правила
Статья VI распространяла договор на район южнее 60-й параллели южной широты, включая шельфовые ледники. Это точнее, чем выражение «только материк»: географическая граница определялась широтой. Одновременно сохранялась оговорка о правах государств в отношении открытого моря по международному праву.
Такая конструкция имеет практический смысл. Для применения обязательства сначала нужно установить, попадает ли место деятельности в область договора. Полярный климат, название экспедиции или принадлежность судна сами по себе не заменяют географического критерия. При этом договор не превращал окружающие воды в территорию одного государства.
Мирные цели и военные средства
Статья I запрещала меры военного характера, включая создание военных баз и укреплений, манёвры и испытания оружия. Но она не запрещала использование военнослужащих или военного оборудования для научных исследований и иных мирных целей. Значение имело назначение деятельности, а не только ведомственная принадлежность людей или транспорта.
Поэтому фраза «в Антарктике не могло быть ни одного военного» не соответствует тексту. Военный самолёт, участвующий в мирном снабжении научной работы, и испытание вооружения представляют разные случаи. Это пояснение логики статьи, а не утверждение о какой-либо конкретной операции.
Статья V отдельно запрещала ядерные взрывы и захоронение радиоактивных отходов. Её нельзя пересказывать как полный запрет любых технологий, в названии которых встречается слово «ядерный»: формулировка перечисляет определённые действия. Для сравнения с последующим соглашением иной сферы полезен материал о Московском договоре 1963 года об ограничении ядерных испытаний.
Что произошло с территориальными претензиями
Статья IV сохранила позиции сторон. Участие в договоре не означало отказа от ранее заявленных прав или претензий; не означало оно и обязательного признания претензий другого государства. Одновременно запрещались новые претензии и расширение уже существовавших, пока договор действует.
Кроме того, деятельность в этот период не могла создавать права суверенитета или служить основанием для утверждения, поддержки либо отрицания территориальной претензии. Следовательно, простая формула «построили станцию — получили землю» несовместима с этой конструкцией.
Говорить, что договор сделал Антарктику «ничейной», тоже неточно. Он не вынес окончательного решения о каждом притязании. Стороны согласились на режим, который позволял вести совместную работу при сохранении несовпадающих правовых позиций. Именно это различие между урегулированием деятельности и решением спора о собственности составляет одну из главных особенностей документа.
Наука, обмен и инспекции
Статьи II и III закрепляли свободу научных исследований и сотрудничество. Предусматривался обмен планами программ, научными сотрудниками, наблюдениями и результатами — в максимально осуществимой и практически возможной степени. Договор связывал научную работу с обменом информацией, а не только с правом каждой страны содержать собственную станцию.
Статья VII предусматривала наблюдателей, назначаемых сторонами, имеющими право участвовать в консультативных совещаниях. Станции, установки и оборудование открывались для инспекций; суда и самолёты — в пунктах погрузки и выгрузки людей или грузов. Допускалось воздушное наблюдение. Участники также должны были заранее уведомлять о перечисленных в статье экспедициях, станциях и направляемых военнослужащих и оборудовании для мирных задач.
Это не означало свободного инспекционного доступа для любого путешественника. Право принадлежало специально назначенным наблюдателям в предусмотренном договором порядке. Обязательство и способ проверки были связаны: правила мирного использования дополнялись возможностью увидеть объекты другой стороны.
В таком отношении договор интересно сопоставить с Договором по ПРО 1972 года. Предмет и механизмы различались, но в обоих случаях для понимания соглашения недостаточно перечня запретов: нужно читать положения о контроле и обмене информацией.
Что не следует переносить в 1959 год
Современная система антарктических соглашений шире исходного договора. Например, Мадридский протокол об охране окружающей среды подписали в 1991 году, а в силу он вступил в 1998-м. Его природоохранные положения нельзя автоматически приписывать тексту 1959 года.
Договор также не становился учредительным документом нового государства. Он устанавливал обязательства участников и порядок консультаций. Упоминания Устава ООН и регистрации документа не означали передачи Антарктики в собственность организации. Общий контекст международных институтов раскрыт в статье об участии СССР в создании ООН.
Историческое значение соглашения состоит в конкретном результате: государства с разными интересами выработали проверяемые правила мирной деятельности, не устранив заранее все политические противоречия.
